Особняк Арсения Морозова

Благодаря лёгкой руке Виктора Мазырина, Москва в конце девятнадцатого века украсилась ещё одним шикарным особняком, построенном в неомавританском стиле. Дом, расположенный по адресу: улица Воздвиженка, шестнадцать, дробь три, некогда принадлежал купцу Арсению Морозову, который доводился племянником всеми известного Саввы Морозова.

Для ныне живущих этот дворец представляется самым что ни на есть архитектурным шедевром, более того, он является памятников архитектуры федерального значения. Сегодня в этом доме находится, так называемый, Дом приёмов. Двери особняка радушно открываются перед правительственными делегациями разных стран. В шикарных залах  проходят дипломатические приёмы и различные научные (и не только) конференции.

Наши предшественники, жившие каких-нибудь сто лет назад, об этом особняке были несколько иного мнения, называя его «домом дурака». Скажем честно, столь эксцентричное название особняку досталось благодаря хозяину. Увы, но господин Морозов (мы про Арсения) ничем, кроме путешествий не был славен. Он не горел желанием состояться на каком-либо поприще. Семейные дела (текстильное производство, благотворительность и прочее) его вводили в скуку смертную, и только путешествия придавали его жизни некий смысл. Кажется, самому Провидению было угодно, чтобы имя Арсения всё осталось в веках, осталось благодаря дому…

В одну из своих многочисленных поездок Арсений познакомился с архитектором Виктором Мазыриным. Знакомство довольно быстро перешло в дружбу. Не прошло и пары недель с момента их первой встречи, как новоиспечённые друзья отправились в совместное турне по Европе. Посетив Португалию, Арсений был потрясён красотой дворца Пене, что в Синтре. Строение понравилось ему настолько сильно, что Морозов решил построить нечто подобное у себя на родине, в Москве. Знакомство с Мазыриным помогло в кратчайшие сроки задуманное реализовать.

Волею случая вышло так, что Морозов смог приобрести участок земли рядом с усадьбой матери, именно тут, по соседству, в скором времени особняк и был возведён. В эксцентричных очертаниях строения угадываются линии  и философия дворца Пене. Дом обильно украшен лепниной, напоминающей кружева. Колонны – это ещё один элемент декора, совершенно не свойственный для постройки тех лет. К чудо-строению, как и к самому хозяину, жители Москвы относились неоднозначно. Кому-то они оба нравились, а кого-то своей вычурностью и даже экзальтацией, приводили едва ли не в бешенство.

В общем-то хозяин дома был под стать самому дому, был неоднозначным и эксцентричным. Судьба его оказалась короткой и закончилась весьма трагично, к тому же – глупо. Арсений, однажды с кем-то поспорив, выстрелили себе в ногу. Занимаясь эзотерическими практиками, в которые его посвятил архитектор Мазырин, Арсений утверждал, что пулевое ранение в ногу не сможет причинить ему большой боли, что он научился боль контролировать и даже ею управлять. И правда, когда выстрел прозвучал, наш герой даже не поморщился, впрочем, и сапог залитый кровью с ноги не снял. Этот необдуманный поступок привёл Морозова в скором времени на смертный одр. Молодой наследник  умер от банальной гангрены, приведшей к  заражению крови.

Говоря о самом особняке, стоит сказать, что у него есть брат-сосед, располагающийся по адресу Воздвиженка, дом  четырнадцать. Именно этот дом некогда и принадлежал матери Арсения. «Четырнадцатый» был немалых размеров, только в наземной его части располагалось двадцать три комнаты, чуть меньше (девятнадцать) находилось в подвальном помещении.

Когда-то тут кипела жизнь.  В зале приёмов, который вмещал в себя одномоментно порядка трёхсот человек, проходили балы. Шестнадцатый дом, располагающийся по соседству, и сегодня контрастирует со своим «родственником».

По преданию, которое сохранилось чудом, первый камень в основание будущего дома Морозова уложила дочь архитектора Мазырина. Людмила была не просто балериной, но ещё и девушкой небывалой красоты. То ли с её лёгкой руки,  то ли по каким-то иным причинам, но строительство спорилось, и уже через два года всё было доведено до своего логического финала.

В чертах Пене угадываются разные стили: готика и ренессанс, а ещё, мавританский стиль и стиль под называнием восточный. Мазырин решил пойти непроторённой дорогой и в особняке смог соединить то, что, казалось бы, не сочетается вовсе. Колонны и башни, ракушки и «кружева», украшенные переплетающимися «канатами», настолько гармонично уживаются в едином решении, что порой даже диву даёшься, как такое возможно?

 

 

В строении сокрыто довольно много символов. Все они были призваны обеспечить счастье своему хозяину, но, увы, не сложилось.  Практически с момента начала строительства Морозов подвергался не просто жёсткой критике, но и откровенным оскорблениям, прежде всего, со стороны матери. Она открытым текстом заявляла сыну, что он дурак, но если раньше об этом знала только семья, то после строительства дома, сей факт будет известен всему городу. Да, вот так жёстко.

Браться Арсения тоже были на стороне матери и совершенно не понимали для чего вся эта необычность и вычурность, которая уже проглядывала в недостроенном особняке. Не критиковал Морозова разве что мёртвый, да ленивый.

Особняк Арсения Морозова стал поводом для написания эпиграмм Михаилом Садовским. Даже Лев Толстой не обошёл этот дом стороной. В его «Воскресенье» открытым текстом говорится о том, как дом велик и несуразен.

 

И всё же, дом был достроен! И мало того, он распахивал свои двери перед многими знаменитыми  людьми того времени. Эти стены видели многое и многих. Бывал тут и Максим Горький, и Владимир Гиляровский, и, конечно же, Савва Морозов, троюродный дядька Арсения.

Интересна судьба дома после смерти Арсения. Как уже говорилось выше, Морозов был человеком очень неоднозначным. По логике вещей, дом должен был достаться его семье: жене и дочери, но этого не произошло. Ведь в завещании была указана фамилия его любовницы, которая имена довольно мутную репутацию. Конечно, родственники пытались обжаловать в суде данное положение дел, и даже смогли вернуть   в лоно семьи некоторые активы, но дом, несмотря на все усилия, всё же достался любовнице. Именно в этом доме некая Нина Коншина и прожила до самой революции семнадцатого года.

В восемнадцатом году дом заняли анархисты. А следующие десять лет в доме Арсения Морозова находился театр Пролеткульта. Кого тут только не было, начиная с Сергея Есенина и Владимира Маяковского, и заканчивая Сергеем Эйзенштейном и Всеволодом Мейерхольдом. Скажем больше: в этом доме, на чердаке, жил Есенин. Жил  порядка месяца. Его приютил у себя поэт С. Клычков, разместив гостя в ванной комнате.

 

Когда театр освободил особняк, его тут же занял Наркомат иностранных дел, потом в доме Арсения Морозова размещалось японское, а в скором времени индийское посольство и даже редакция газеты под названьем  «Британский союзник», принадлежавшая англичанам.

Примерно в пятидесятых годах в особняке располагался некий Союз дружбы народов. А уже к концу двухтысячных, после реставрации, в доме был открыт Дом приёмов, который и находится тут до сей поры.

Вот такая странная  и долгая история у этого необычного особняка, который на своём веку повидал много хозяев, но нам кажется, что никто и никогда не любил этот дом так, как любил его первый хозяин – Арсений Морозов, ушедший рано и так и не сумевший в полной мере насладиться проживанием в этом чудесном особняке.

Особняк Арсения Морозова: 1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.